(на английском и немецком языках).
Поставщик Высочайшего двора
(о творчестве К.Г. Фаберже (1846-1920 гг.)
Петер Карл Фаберже
Его художественный талант современники сравнивали с гением Челлини. Его организаторский дар вызывал изумление не меньшее, чем размах деятельности знаменитого антрепренера "Парижских сезонов" Дягилева. За конструкторские находки и техническую виртуозность величали "Левшой Петербурга", а за неподражаемый стиль - "певцом изящных грез". Сам же Карл Фаберже именовал себя достаточно скромно и с достоинством - "Поставщик Высочайшего двора", хотя кроме российских императоров его постоянными заказчиками были все монархи и знатные семейства Европы. И даже король Сиама, чья коллекция ювелирных украшений считалась богатейшей в мире, однажды увидев изделия фирмы "Фаберже", стал ее "пожизненным" клиентом и восторженным почитателем.
Прошло более 80 лет со дня смерти великого ювелира-художника, но интерес к его творчеству не только не угасает, но, похоже, перерастает в настоящий бум. Может быть потому, что с закрытием фирмы, многие произведения осели в частных коллекциях и недоступны широкой публике, а может быть потому, что остались неразгаданными некоторые секреты мастерства мэтра, но ни один ювелир за всю историю не удостаивался такого количества написанной о нем литературы, такого беспредельного восхищения как несравненный Фаберже.
История Успеха
Основателем фирмы был отец Карла - Густав Фаберже, открывший в 1842-м году на Большой Морской в Петербурге маленькую ювелирную мастерскую. Все надежды на процветание Густав связывает со своим старшим сыном Карлом, в котором рано обнаружились художественные способности. Связав себя долговременными обязательствами, отец отправляет юношу учиться в знаменитые ювелирные мастерские Флоренции, Парижа и Саксонии. Расчет оказался верным: восприимчивый от природы Карл не только быстро постигает основы мастерства, но и точно улавливает новые веяния в искусстве конца ХIХ века. Пока ведущие ювелиры Европы отдавали дань вкусам и стилям прошлых эпох - торжественному ренессансу, затейливому рококо и несколько тяжеловесному ампиру, Фаберже начинает смело экспериментировать в новой художественной системе - модерне, с его характерными изогнутыми линиями, бледно-пастельными тонами и тягой к техническим новшествам.
Фаберже-младший неутомимо изучает все известные в ювелирном деле приемы, посещает музеи и библиотеки, не пропускает ни одной художественной выставки и повсюду знакомится с молодыми дарованиями. Его отличало редкое умение находить таланты, убеждать их в переезде в далекий и таинственный Петербург, а потом создавать условия, при которых они могли вполне раскрыться. Когда в 1870 году Фаберже становится во главе отцовской фирмы, ее штат уже насчитывает сто человек (позднее он вырастает до 500). Под своим началом он объединил мастерские крупнейших ювелиров своего времени, таких как М. Перхин, А. Хольмстрем, Э. Коллин, а также более молодых одаренных художников, камнерезов, огранщиков, конструкторов, эмальеров (многие из них происходили из Финляндии и Швеции). В период сотрудничества с фирмой эти мастера активно выставляли свои работы на различных международных выставках, получали призы, их известность росла столь же стремительно, как и слава патрона. Однако главным источником идей и окончательным судьей воплощенных замыслов всегда и при любых условиях оставался Фаберже.
"Стиль - как хрусталь: от чистоты его зависит блеск" (В. Гюго)
Из небольшой ювелирной мастерской фирма "Фаберже" быстро становится крупнейшим предприятием Петербурга с несколькими филиалами (в Москве с 1887 года, Одессе (1890), Лондоне (1903) и Киеве (1905).
Первый блистательный успех пришел в 1882 году, когда на Всероссийской художественно-промышленной выставке в Москве продукция фирмы получает золотую медаль. Через год Фаберже получает заказы двора, и вскоре начинает именоваться "Поставщиком Высочайшего двора" с правом иметь на вывеске изображение Государственного герба.
В 1885 году на Нюрнбергской выставке изящных искусств золотой медали удостаивается один из ведущих мастеров фирмы Эрик Коллин. На Всемирной
выставке в Париже в 1900 году Карл Фаберже завоевывает "Grand Prix", а французское правительство награждает его орденом Почетного Легиона. Даже Парижская гильдия мастеров золотого дела, структура весьма замкнутая и неохотно признающая заслуги иностранцев, на этот раз не устояла и присвоила ювелиру суперпрестижное звание мэтра.
Слава фирмы росла как снежный ком. Его заказчиками становятся дворы Европы (в первую очередь Англия), восточные монархи, крупные промышленники, финансисты и другие знаменитости (в России, кроме царской фамилии, наиболее солидными клиентами Фаберже были семейства князей Юсуповых и Тенишевых, а также миллионер-золотопромышленник Келч). Ассортимент производимых изделий был широк до чрезвычайности: кроме ювелирных украшений изготавливали часы, табакерки, портсигары, сувениры, сервизы, столовое серебро, шкатулки и миниатюрные скульптурные игрушки. Все, что выходило с клеймом фирмы, будь-то предметы массовой продажи для небогатых клиентов или драгоценные безделушки для знати, - все отличалось высочайшим профессиональным мастерством, поразительной фантазией и неповторимым почерком, что позволило сформироваться даже особому понятию "стиль Фаберже", когда говорили о предметах очень изящных и оригинальных.
Сквозь магический кристалл
Одна из особенностей творческого гения Фаберже заключалась в том, что драгоценный камень в его руках никогда не становился самоцелью. "Понятно, - говорил мэтр, - если сравнить с моим делом такие фирмы, как Тиффани, Кортье или Бушерон, то у них, вероятно, найдется драгоценностей больше, чем у меня. У них можно найти готовое колье в 1.500.000 рублей. Но ведь это - торговцы, а не ювелиры-художники. Меня мало интересует дорогая вещь, если ее цена только в том, что посажено много бриллиантов и жемчугов". Успех фирмы был основан на превращении ювелирного изделия в предмет искусства.
Личной же заслугой фирмы Фаберже стало широкое использование в практике отечественных поделочных камней, которые прежде считались "неювелирными". Уральские, алтайские и забайкальские самоцветы он смело сочетает с драгоценными металлами и камнями. Ломая все традиции и каноны, мастер включает в некоторые украшения олово и вороненую сталь, а прямоугольные броши из карельской березы, оправленные в бриллианты, с его легкой руки тут же входят в моду среди светских кругов.
Мастера фирмы не только возродили забытую с эпохи Возрождения технику "кватра колор", т.е. применение в декоре золота красного, желтого, зеленого и белого цветов, но и стали использовать новые оттенки этого металла - оранжевый, серый, голубой и другие. Подобный прием позволял достигать сложнейшей цветовой гаммы без привлечения каких-либо отделочных материалов.
Количество и качество бриллиантов в изделиях фирмы Фаберже всегда подчинялось художественному замыслу: они монтировались на поверхности предмета в зависимости от едва заметных оттенков. Например, камнями "чистой воды" набирался центр композиции, а по краям декор дополнялся голубоватыми и бледно-розовыми вставками.
Почувствовав вспыхнувший в обществе интерес к искусству Востока, Фаберже немедленно начинает массовое производство маленьких фигурок людей и животных из поделочных камней в духе японских нэцке (его собственная коллекция нэцке была довольно богатой и насчитывала
более 500 подлинников). Особый интерес к подобным миниатюрам проявила английская королева, заказавшая мастеру 170 статуэток (безусловным шедевром в этой коллекции считается сова из серого жада и бриллиантовыми глазами и золотыми лапками).
Еще одна отличительная черта изделий фирмы Фаберже - их конструктивность, которая выражалась не столько в архитектонике, сколько в поиске всегда принципиально новых, оригинальных конструкторских решений. Например, обычный звонок превращался в маленькую нефритовую черепашку с качающейся головой-кнопкой; на часах стрелка оставалась неподвижной, а вращался только циферблат; табакерки содержали внутри и портсигар и зажигалку.
Когда мэтр ставил перед сотрудниками сложную задачу, времени не жалели: его с лихвой окупал полученный эффект. Так, например, мастер Дорофеев три
года работал над механизмом, чтобы "научить" павлина, спрятанного в пасхальном яйце, раскрывать хвост и двигать головой. Почти столько же времени ушло на создание яйца "Сосновая шишка" (по заказу Келча), где внутри находился заводной серебряный слон, умевший ходить, издавать трубные звуки и покачивать хоботом.
"Эмаль..." Как много в этом слове!..
Однако самым мощным средством выразительности изделий фирмы Фаберже, ее визитной карточкой были техника эмали "гильоше". С секретами этого старинного искусства Фаберже познакомился в Париже, и оттуда же привез специальные приспособления для гравирования узора на металле, который потом покрывался несколькими слоями полупрозрачной эмали.
Известно, что мастера фирмы могли применять в своей работе свыше 500 различных оттенков, т.е. столько, сколько не знало эмальерское дело до этого времени, ни после (сегодня, к слову, самые известные итальянские и французские фирмы имеют эмалевую палитру, не превышающую 60 цветов). Многолетняя приверженность этому технологически сложному приему не является случайностью или прихотью мэтра. Все усилия окупались фантастическим эффектом свечения предмета "изнутри". Даже самый простой, сетчатый или чешуйчатый рисунок под несколькими искусно подобранными слоями эмали переливается как муаровый шелк. Создается впечатление, будто множество искр мерцают внутри изделия, а не отражаются на его поверхности.
Всегда тесно связанный с общим развитием моды, а, порой предвосхищая ее малейшие изменения, Фаберже в течение длительного времени был ее законодателем не только у себя на родине, но и в Европе.
Марвин Росс, приводит в своей книге, посвященной творчеству ювелира, один любопытный факт. Однажды Фаберже присутствовал на ужине, устроенном польской баронессой Матильдой Кшесинской в честь известных балерин Преображенской, Карсавиной и Анны Павловой. Каждый из гостей на память о вечере бросал в специальное серебряное блюдо различные монеты. Уходя, Фаберже попросил хозяйку дать ему блюдо с содержимым на одну ночь, а утром ей принесли от мастера великолепное "заливное": под слоем розово-жемчужной эмали. После этого события блюда в технике "гильоше" с вплавленными предметами, фотографиями, цветами, бабочками и локонами волос стали необычайно популярными в домах европейской знати. Однако, как не пытались некоторые владельцы ювелирных мастерских Петербурга и Москвы внедрить у себя эту технику, их изделия рядом с клеймом "ФАБЕРЖЕ" всегда выглядели тусклыми подражаниями. Фаберже не знал себе равных.
Пасхальные яйца
Вершиной же деятельности фирмы по праву считаются пасхальные яйца-сюрпризы, выполненные из драгоценных металлов и камней. Самых придирчивых знатоков и ценителей искусства они же не перестают изумлять своими художественными и техническими совершенствами. Поистине трудно вообразить, как прикреплялось и при нагреве удерживалось на обтекаемой форме яйца пастообразная эмалевая масса: ведь на ее поверхности нет ни единого заплыва, мельчайшего пузырька или трещинки!
С 1885 года заказчиками пасхальных яиц становятся император Александр III, а позже Николай
II, который в течение 20 лет ежегодно преподносил к празднику своей супруге, Александре Федоровне яйцо с сюрпризом. Тематика изделий определялась памятными событиями в жизни государства и царской семьи. Это открытие Транссибирской магистрали - яйцо "Транссибирский поезд" (1900), яйцо с памятником Петру I (1903), "Наполеоновское" - k 100-летию разгрома французских войск, "300-летие дома Романовых" (1913) - с восемнадцатью миниатюрными портретами представителей царской семьи и другие.
Фаберже никогда не дублировал изделий, каждое яйцо являлось уникальным шедевром, попыткой превзойти предыдущее по изобретательности и элегантности. Как писал близкий друг и поклонник Карла Фаберже, глава "мирискуссников" А. Бенуа, в этих творениях "прорвались все преграды между прошлым и будущим, между мифом и реальностью". И действительно, в этот прорыв как будто хлынула вся мировая культура, все краски собранные художником с разных палитр. В яйце "Транссибирский поезд" ощутимы древнерусские мотивы, в "Яхте "Штандарт" - влияние ренессанса, в "Памяти Азова" - угадывается легкая прихотливость стиля рококо, для яйца "Наполеоновское" характерна эмблематика ампира, а "Ландыши" и "Клевер" стали хрестоматийными образами стиля модерн.
Неизвестно точное число изготовленных фирмой пасхальных яиц. Но из предполагаемых 52-54 только десять сохранились в музеях Московского Кремля, остальные же были проданы в 30-е годы советским правительством за рубеж (покупателями были американский промышленник Арманд Хаммер, жена американского посла в России Лилиан Томас Претт и многие другие "друзья" советского народа). Когда правительство прекратило распродажу предметов Фаберже, цены на эти изделия фантастически поднялись (например, на одном из недавних аукционов Сотби, пасхальное яйцо с личным клеймом мастера было продано за 3,5 млн. долларов). Известно, что 11 яиц находится в частной коллекции известного финансиста Форбса в Нью-Йорке, 16 в других американских коллекциях, 8 
- в частных коллекциях Европы. Глубокой тайной окутана судьба последнего яйца, изготовленного к Пасхе 1917 г., накануне заключения императорской семьи. Говорят, что яйцо было сделано из карельской березы и ляпис-лазури и отличалось изумительной красотой, а вот кто стал его дальнейшим владельцем - до сих пор остается загадкой.
Сегодня можно назвать два ювелирных брэнда, имеющих достаточную известность на западе и одновременно, тем или иным образом связанных с Россией. Первым является термин "Russian Cut" в привязке к качеству огранки бриллианта. Полноценным мировым брэндом его назвать можно с определённой натяжкой, потому что он не "раскручен" настолько, чтобы практически любой потребитель, если бы позволили средства, хотел бы иметь камень, огранённый именно в России. С бриллиантами русской огранки успешно конкурирует аналогичный товар из других стран с высокоразвитой ограночной промышленностью например, из Голландии и Израиля.
Вторым известным брэндом с русскими корнями является слово "Фаберже". Вне всяких сомнений его знает любой мало-мальский образованный человек на планете. В первую очередь благодаря шумным продажам исторических пасхальных яиц на аукционах. Но парадокс заключается в том, что даже после такой шумихи в средствах массовой информации не любой потребитель однозначно ассоциирует в своей голове слово "Фаберже" именно с ювелирной темой. Особенно это касается Америки, из-за того, что там в 30-гг XX века была зарегистрирована торговая марка Фаберже, выпускающая парфюм. Вторым обстоятельством, которое надо принимать во внимание, рассматривая имя Фаберже в качестве визитной карточки ювелирной России, является то, что сегодня эта торговая марка принадлежит НЕ российским ювелирам и права собственности на неё решаются в судах. Третьим обстоятельством является тот факт, что Карл Фаберже, был и по рождению и по воспитанию европейцем франко-датско-эстоно-немецких кровей. Он даже возглавлял немецкую общину в Санкт-Петербурге, что без дополнительных комментариев говорит о многом. Однако, именно этот человек, всю свою жизнь проработав в России, заложил русскую ювелирную школу в фундаменте которой лежит чрезвычайно важный принцип: любое, даже самое недорогое изделие должно быть сделано идеально с большим вкусом и художественной фантазией. Ведь фирма Фаберже выпускала огромный ассортимент продукции, предназначенной не для элиты, а для обычных людей. И отношение к качеству изготовления солдатского портсигара было таким же, как при изготовлении подарков для царских родственников.
Ювелирные Украшения в Традициях Карла Фаберже в США и Канаде
Такой подход сохраняется и сегодня при выпуске украшений на современных ювелирных фабриках
России, продукцией которых торгует наша компания в США и Канаде. Вы можете быть уверены, что классические серебряные серёжки за 30 долларов и ультрасовременное колье за 3000 долларов делаются в Костроме, Москве или Петербурге с одинаковой любовью и старанием. Этот, не изменившийся за сто лет порядок, связывает мастеров фирмы Карла Густавовича Фаберже и современных российских ювелиров, превращая его имя в национальный ювелирный символ уже в XXI столетии. Не случайно, что свой дайджест из малоизвестных фактов, имеющих отношение к жизни Великого Ювелира мы решили начать с его слов на эту тему.
В Чём Настоящая Ценность Ювелирного Украшения?
Фаберже в 1914 году с оправданным превосходством сказал газетным репортёрам:-"Если сравнивать с моим делом такие фирмы, как "Тиффани", "Бушерон", "Картье", то у них, вероятно, найдётся драгоценностей больше, чем у меня. У них можно найти готовое колье в 1,5 миллиона рублей (примерно 65 миллионов долларов в сегодняшних ценах). Но ведь это торговцы, а не ювелиры-художники. Меня мало интересует дорогая вещь, если её цена только в том, что насажено много бриллиантов или жемчуга".
Международный Бизнес Фаберже
Лондонский магазин Фаберже обслуживал не только английскую клиентуру, но и служил центром торговли с Францией, Америкой и Дальним Востоком. Представители лондонского отделения фирмы совершали туда поездки, везя товары в эти страны и принимая оттуда заказы, которые передавались в Петербург. Например, сиамская (тайская) королевская семья была самым значительным клиентом на Дальнем Востоке. Возможно, потому, что принц Чакрабон долгое время жил в Петербурге, закончил пажеский корпус и женился на русской.
Почему Закрылся Магазин Фаберже в Лондоне
Английское правительство, под давлением местных ювелиров, которых обеспокоило присутствие на британском рынке Фаберже, ввело поправку в пробирный устав. Поправка требовала от русских сначала привозить полуфабрикат из драгоценных металлов в Лондон на клеймленние, потом увозить назад в Петербург на доделку, и затем снова уже полностью готовое изделие везти в Лондон. Это обстоятельсто, а также начавшаяся Первая Мировая война, снизившая покупательскую активность и сильно затруднившая доставку товара из России в Англию, заставила торговый дом Фаберже закрыть магазин в Лондоне в 1915 году.
Как Фаберже Создавал Пасхальные Яйца
Карл Фаберже и его брат Агафон Фаберже обсуждали проект очередного пасхального яйца в год рождения наследника престола. Агафон предложил обыграть в композиции тот факт, что наследник уже назначен шефом стрелковых частей. "Да,-согласился Карл,-только придётся изобразить грязные пелёнки, так как это единственные пока результаты его стрельбы".
"Отче Наш и Так Дальше"
Торопливость Карла Густавовича имела иногда курьёзные последствия. Сзади одного образка требовалось гравировать молитву "Отче наш". Нарисовав шрифт первых слов, он написал: "и так дальше". И рабочий-гравёр вместо полного текста молитвы так и выгравировал согласно рисунка: "Отче наш и так дальше". "Ведь вот,-заметил Фаберже-не додумались же до этого наши попы-до такого простого сокращения времени службы".
Чувство Локтя в Фирме Фаберже
Когда Фаберже сам принимал какой-нибудь заказ, он часто отвлекался и бывало так, что вскоре забывал его подробности. Тогда он обращался ко всем служащим, ища того, который был ближе к нему в то время, когда он говорил с заказчиком, и удивлялся, как это он (его работник) стоял поблизости и ничего не помнит. Поэтому среди служащих фирмы Фаберже вошло в обычай говорить, что отвечает не тот, который принимает заказ, а тот, который рядом стоит.
Требовательность Фаберже: "Сам Себя Не Обругаешь-Никто Не Обругает"
Если исходного рисунка не было под рукой, то в громадном количестве
изготовляемых изделий трудно было узнать по виду предмета, кем из художников-модельеров был задуман проект. Когда Фаберже попадалась неудачная вещь, то он всласть издевался над неизвестным автором. Однако, бывали случаи, что автором оказывался не кто иной как он сам. Тогда, глядя на свой собственный эскиз, который ему приносили помощники в качестве доказательства, он виновато улыбался и говорил:-"Вот что значит некому ругать, так сам себя обругал".
Парадоксы Большого Бизнеса
Как-то сахарозаводчик с Украины с состоянием 21 миллион золотых рублей (примерно 1.1 миллиарда долларов в пересчёте на нынешние цены) по фамилии Кениг пожаловался Фаберже, торгуясь при покупке колье:-"Что ни год, то убытки". "Да-да,-ответил Фаберже,-что ни год, то и у нас убытки, но вот странно, как это мы от этих убытков богатеем".
Ювелирная Школа Карла Фаберже
Один из членов императорского дома очень интересовался ювелирным ремеслом и хотел лично ему обучиться. С этой целью он обратился к Фаберже, чтобы тот составил ему реестр всех нужных инструментов и инвентаря для мастерской. Старый мастер, которому поручили это дело, был большой оригинал. В список инструментов между молотками, чеканами, штихелями он включил "плоский ремень достаточной толщины". На вопрос заказчика, на что может быть ремень употреблен в ювелирных работах, старик ответил:-"Ваше Высочество, это первый и самый необходимый инструмент, без которого ни один ученик ещё не обучился ювелирному искусству".
Княгиня-"крышевательница"
Из особ императорской фамилии особенно покровительствовала иностранным ювелирам великая княгиня Мария Павловна. Они пользовались этой всесильной протекцией и, минуя всякие таможенные и пробирные сборы, торговали своим товаром по всей державе. Казалось бы, ну чем не нынешняя Россия? Однако, отличия все же существуют, потому что проделки с незаконной "протекцией" на самом высшем уровне были обнаружены и доказаны Фаберже и некоторыми другими петербургскими ювелирами. Они добились приостановки торговли этими, по сути, контрабандными ювелирными изделиями и уплаты за них законных пошлин. И надо сказать, что не сели за это в тюрьму, не были убиты в подворотне, и их фирмы не были разорёны державной семьёй. Скорее, наоборот. Можно ли представить такой исход, если бы кто-нибудь посмел испортить бизнес ближнему родственнику, к примеру, какого-нибудь путина или назарбаева?
Продолжение на следующей странице: Ничто человеческое ему не было чуждо... или адюльтер великого ювелира.
Ничто Человеческое Ему не Было Чуждо... или Адюльтер Великого Фаберже
Карл Густавович Фаберже, 56-ти лет от роду, владелец известной российской ювелирной фирмы его имени, находясь в Париже в 1902 году, без памяти влюбился в Иоанну-Амалию Крибель-кафешантанную певичку, родившуюся 21 год назад в Чехии. Разводится с женой Августой Богдановной-прекрасной женщиной, подаривших ему 4-х детей, он мудро не захотел, но и от Амалии отказываться не стал. Наш герой нашёл следующий "ювелирный" выход. Каждый год, примерно на 3 месяца, он выезжал по коммерческим делам в Европу, а мадемаузель Крибер скрашивала в этих поездках одиночество коммивояжера. Остальные 9 месяцев она вела вольную жизнь. Иногда, впрочем, наведывалась в Петербург, и, не стесняясь общих знакомых, демонстрировала всем украшения от Фаберже со сцен увеселительных заведений российской столицы. Всё бы было хорошо, но установившийся порядок отношений, который подходил ему, не подходил ей, которой, как стало ясно позже, нужен был брак с подданным Российской империи, на что семьянин Карл Густавович никак не склонялся. Поэтому в 1912 году она внезапно вышла замуж за неграмотного грузинского 75-ти летнего князя Карамана Цицианова из села Сацибели, которого без слез покинула на следующий день после бракосочетания и уже больше никогда к нему не возвращалась. Важным итогом этой скоротечной операции стала замена немецкой фамилии на, скажем так, более привычную для России, княжеский титул ну и, конечно, российское подданство.
На этом месте надо приостановить рассказ и заметить, что немцы и австрийцы ещё до начала боевых действий стали вербовать актрис-женщин авантюрного склада и хороших внешних данных, чтобы не торопясь, на случай будущей войны, легализовать их разными способами в России и в других странах-противницах в качестве агентов...
Военный 1914 год застал мадам Цицианову в Германии. Она стала просить своего известного любовника, с кем связь не прерывала, помочь обустроить её в России. Надо сказать, что это было трудное задание. Потому что в связи с войной начались гонения на людей с немецкими фамилиями. Сам Фаберже балансировал на грани высылки, из-за чего даже частично перерегистрировал акции фирмы на доверенных работников с русскими именами. В такой ситуации просить за бывшую подданую Австрии было рискованно. Но Карл, как настоящий рыцарь, не дрогнул и, используя связи при Дворе, помог своей пассии перебраться в Петербург, в котором она поселилась в "Европейской"-в гостинице, где в те годы жили представители российского военного командования, а также старшие офицеры союзнических военных миссий. Из справки, подшитой полицией к её делу, видно, что платила она за номер 18 рублей в сутки (примерно 800 долларов в сегодняшних ценах). Вот что можно ещё прочитать в донесении охранного отделения от 24 марта 1916 года:-"В "Европейской" гостинице с апреля месяца 1915 г. проживает некая княгиня Иоанна-Амалия Цицианова (рожденная Крибель), она же Нина Баркис, 32 лет, римско-католического вероисповедания, обращающая на себя внимание широкой жизнью и поездками в Финляндию. Собранными негласным путем сведениями о Цициановой было выяснено, что она бывшая австрийская подданная... Хорошо владеет английским, французским, немецким и русским (с польским акцентом) языками, производит впечатление очень хитрой и осторожной женщины... В настоящее время якобы сожительствует с известным фабрикантом-ювелиром Фаберже и, несмотря на это, имеет постоянные свидания с другими лицами, причём эти свидания ею обозначены особой конспирацией. Директор "Европейской" гостиницы Вольфлисберг старается почему-то скрывать внутреннюю жизнь и сношения Цициановой, что даёт основание заключить, что администрация "Европейской" гостиницы, относящаяся сочувственно к лицам немецкого происхождения, содействует Цициановой, занимающейся, по-видимому, шпионством..."
Тут хотелось бы показать, как выглядела эта таинственная женщина. Однако фотографий Амалии нам найти не удалось. Похоже и правда, готовили лэди хорошие профессионалы. Зато удалось найти её словесный портрет от 1915 года, составленный филёрами наружного наблюдения. У них она проходила под кличкой "грузинка".
26 апреля 1916 года Амалия была арестована. На допросах она, как и следовало ожидать, всё отрицала, а тем времнем её любовник (которому тогда было уже 70 лет) начал хлопотать за неё, благо связи на самом верху государства Российского у него были. (Забегая вперёд скажем, что они не помогли, и Амалия отправилась в ссылку в Сибирь). Вот как выглядел на эту тему доклад начальника контрразведывательного отделения своему высокому начальству:-"Не мешает отметить, что сам Фаберже, при допросе ручавшийся за благонадежность Цициановой, далеко не представляет собой лица, к заявлениям которого военные власти могли бы отнестись с должным доверием... факт сожительства Цициановой с Фаберже во всяком случае не говорит в пользу её благонадежности, и какие-либо его заявления по поводу Цициановой не могут быть приняты во внимание". Точка. Не помогли даже прямые выходы на царя и царицу. После высылки в Сибирь Цициановой пара рассталась уже навсегда. Она через несколько лет вернулась в Австрию, а он, полностью ограбленный чекистами и некоторыми сотрудниками швейцарского посольства в Петрограде, нищим (потеряв в одночасье примерно 500 миллионов долларов в сегодняшних ценах, не считая стоимости всей недвижимости, которой владел), с огромными трудностями покинул Россию и через Латвию и Германию, надломленный морально, попал в Швейцарию, где и скончался в сентябре 1920 года в кругу благоразумно не брошенной им жены и сына Евгения.
Последняя фотография Карла Фаберже. Июль 1920 года, Лозанна, Швейцария.Слева направо: жена Августа Богдановна, сын Евгений Карлович и сам Карл Густавович.
Отец был простым ювелиром, имел свое дело. Молодой Карл рано проявил художественные способности и повышенный интерес к ювелирному искусству.
Отец сделал все, чтобы дать Карлу превосходное образование: он обучался в старейшей и престижнейшей немецкой гимназии Санкт-Петербурга, затем в коммерческом колледже в Париже.
Несколько лет на практике изучал ювелирное дело в различных городах Европы. В 1872 году Карл стал во главе ювелирной мастерской своего отца.
Первый успех пришел к Фаберже в 1882 году на Всероссийской промышленно-художественной выставке в столице России, где представленные Фаберже образцы современного ювелирного искусства в виде изящных дамских украшений принесли ему золотую медаль.
Примерно в те же годы Карл начал поставлять свои изделия Кабинету Его Императорского Величества. Сначала доля в заказах была не слишком значительной, Фаберже соперничал за императорские заказы с другими более известными ювелирами, но с годами она выросла. Фаберже все чаще стал упоминаться в учетных книгах Двора.
Императрица была так очарована подарком, что Фаберже, превратившийся в придворного ювелира, получил заказ изготавливать по яйцу ежегодно; изделию следовало быть уникальным и содержать какой-либо сюрприз, это было единственным условием. Следующий император, Николай II, сохранил эту традицию, каждую весну даря, в свою очередь, два яйца — одно Марии Федоровне, своей овдовевшей матери, и второе — Александре Федоровне , новой императрице.
Карл Фаберже Жена - Джулия
Изготовление каждого яйца занимало практически год.
Как только эскиз был утвержден, за работу бралась целая команда ювелиров фирмы, имена некоторых из которых сохранились (так что говорить, что автор всех из них — Карл Фаберже , не следует). Особенно велик вклад мастера Михаила Перхина.
Серия императорских яиц пользовалась такой славой, что фирма Фаберже выполнила несколько изделий и для частных заказчиков (известно о 15-ти). Среди них стоит особняком серия из 7 яиц, подаренных золотопромышленником Александром Фердинандовичем Кельхом своей супруге. Кроме того, существует ещё 8 яиц Фаберже, выполненных на заказ (для Феликса Юсупова , племянника Альфреда Нобеля , Ротшильдов, герцогини Мальборо и неустановленных лиц). Они не такие роскошные, как императорские, и не являются оригинальными, зачастую повторяя тип, придуманный для царских подарков.
Возможно, для частных лиц были выполнены ещё какие-либо изделия, но они никогда не были задокументированы (в отличие от царских яиц), что оставляет некоторую свободу для умелых фальсификаторов. Пример неожиданного открытия — выставленное на продажу осенью 2007 г. «яйцо Ротшильдов », которое было заказано представителями клана в фирме Фаберже и хранилось среди семейного имущества, не афишируясь, целое столетие.
Среди других работ Фаберже - уникальный натюрморт 1905 года, который представляет собой камень, на котором разложен "джентльменский набор": яичница, обрывок газеты, граненый стакан с недопитой водкой, закуска и недокуренный бычок. Несмотря на кажущуюся простоту, натюрморт выполнен из самых дорогих материалов: кирпич выточен из яшмы, белок - из белого камня, желток - из янтаря, газета, рыбки-закуска и мухи - из серебра, стакан и его содержимое - из хрусталя, а окурок - из хрусталя и кварца.
Ему удалось быстро завоевать расположение высших придворных чинов, оказывая бесплатные услуги по оценке, ремонту и реставрации ювелирных изделий в Эрмитаже. А свободный доступ к экспонатам музея позволил ювелиру внимательно изучить технические приемы старых мастеров и стилистические особенности изделий, выполненных в разные эпохи.
Он удовлетворял запросы публики нескончаемым потоком полезных вещей - портсигаров, ламп, звонков, часов, - превосходивших друг друга своей изобретательностью, изысканностью и совершенством. Мгновенно узнаваемые, они были превосходным символом статуса их владельца.
Знаменитая коллекция пасхальных яиц Фаберже была создана им по императорскому заказу и составляла в общей сложности 54 пасхальных яйца.
Сегодня с достоверностью известно, что до нашего времени сохранились 45 пасхальных яиц, сделанных по царскому заказу; сохранилась фотография еще одного; еще 5 известны по описаниям. Сохранилось также одно из двух незавершенных пасхальных яиц, работы над которыми велись в 1917 году.
После Октябрьской революции фирма и имущество семьи Фаберже было конфисковано и разграблено. В конце 1917 года Карл закрыл свой дом на Большой Морской улице, вверив его содержимое директору Эрмитажа. Сам ювелир перебрался за границу.
Скончался Петер Карл Фаберже 24 сентября 1920 года в Лозанне и по завещанию был кремирован.
В 2004 году, благодаря покупке российского бизнесмена Виктора Вексельберга, коллекция Форбса (пасхальные яйца Фаберже), приобретенная за 100 миллионов долларов, вернулась на Родину.
КАРЛ ФАБЕРЖЕ: “ЧТО ПРОКУ В БРИЛЛИАНТАХ?”
О самом прославленном ювелире Фаберже известно немного. Его личный архив исчез в революцию, а в воспоминаниях современников Карл Густавович остался человеком замкнутым, скромным, чуть ли ни затворником. Зато история ювелирных шедевров с клеймом фирмы Фаберже достойна стать сюжетом настоящего авантюрного романа!
Кареты с вензелями в одночасье исчезли с улиц, и вместо великих князей к витринам теперь стремились разудалые матросы с фабричными девицами под ручку - со смесью трусости и наглости в голосе требовали показать “яхонтовые бусы”, указывая грязноватыми пальцами на тридцатитысячное колье.
На Большой Морской, издавна облюбованной столичными ювелирами, закрывались магазин за магазином. А старик Фаберже целый год еще жил так, будто в Петрограде ничего серьезного не произошло. И даже сам входил к покупателям, если таковые находились. При этом формально Карл Густавович уже не был хозяином - еще в ноябре 1917 по распоряжению новых властей фирма перешла в руки комитета работников. Просто с собственными работниками у Фаберже с давних пор сложились прямо-таки родственные отношения.
Фаберже велел сворачивать производство только в июле 1918-го, когда до Петрограда дошла весть об убийстве императора Николая Александровича и всей его семьи. А в ноябре того же года мистер Дерик, секретарь английского посольства, передал ему великодушное предложение королевы Великобритании (давней клиентки фирмы): под видом дипкурьера выехать с супругой за границу.
Прославленный ювелир не стал долго раздумывать: “Я только зайду домой. Дайте нам с женой 10 минут, чтобы надеть пальто и шляпы!”. Англичанин понимающе усмехнулся: ходили слухи, что, кроме драгоценностей на 60 миллионов долларов, конфискованных большевиками из сейфов питерского и московского отделения фирмы Фаберже, у Карла в загашнике имеется и еще кое-что, хорошенько припрятанное, миллионов этак на 45.
На сборы у Фаберже ушло даже меньше десяти минут. Пропустив жену вперед, он на секунду замер у порога, оглянулся, вздохнул, еще чуть-чуть помедлил и, наконец, шагнул на улицу. Ему было семьдесят два года, и он навсегда покидал сою гордость, свидетельство небывалого успеха - этот великолепный дом: на подвалах, четырехэтажный (на этаж выше, чем у единственного серьезного конкурента - шведа Болина), объединявший и жилые помещения, и мастерские, и хранилище, и магазин.
В новую жизнь Карл Густавович взял с собой лишь небольшой саквояж. “Будем надеяться, с вашей поклажей ничего не случиться, - сказал англичанин, кивнув на саквояж. - Дипкурьеров даже большевики пока не додумались обыскивать”. “Пускай обыскивают, если хотят. Тут нет ничего, кроме смены белья”, - рассеянно ответил Карл Густавович, думая какую-то свою, грустную думу.
“Так и сказал? Нет ничего, кроме смены белья?! - Встревожился сын Фаберже, Агафон Карлович, когда мистер Дерик чуть позже описал ему всю эту сцену. - Ну, значит, так оно и было. Не удивлюсь, если старик просто забыл про бриллианты. А что? С него станется”…
САМ СЕБЕ НЕ ЮВЕЛИР
Добрых три десятка лет Карл Фаберже оставался на гребне популярности. Среди его постоянных клиентов были болгарский царь, австро-венгерский наследник, короли и королевы Англии, Италии, Испании, Греции, Дании, Норвегии и Швеции, а также король Сиама по имени Чулалонгхорн.
В Зимнем дворце имелась специальная кладовая, где хранился запас готовых подарков от Фаберже - императорская семья много путешествовала и по пути раздаривала тонны разнообразных предметов с клеймом фирмы. К примеру, императору Японии были подарены пуншевая чаша, два канделябра, ваза из агата, серебряный сервиз (графин с 12 чарками на подносе) и ручное зеркало матового золота в стиле Людовика XV. Китайскому богдыхану - две диадемы, хрустальная чаща с чеканным серебряным петухом, три серебряных вазы с хрустальными вкладками, два хрустальных графина и шпилька для шляпы с рубином и бриллиантами.
Каждый Божий день между 16 и 17 часами к дому номер 24 по Большой Морской съезжались великие князья - посмотреть, что нового Фаберже выставил на продажу. В Зимнем, собираясь в специальном курительном закутке у Церковной лестницы, мужская половина семьи Романовых щеголяла портсигарами от придворного ювелира - высшим шиком считалось иметь каждый день разные.
Однажды в семидесятых годах из-за шедевров Фаберже в высочайшем семействе разразился скандал: император Александр II сослал своего троюродного брата - Николая Константиновича - в Туркестан за … клептоманию. На великого князя пожаловалась его собственная мать - великая княгиня Александра Иосифовна, страстная коллекционерка творений фирмы Фаберже: мол, сын то и дело таскает у нее экспонаты.
Николай Константинович - человек весьма эксцентрический и, увы! не раз позоривший семейную честь Романовых - оправдывался тем, что хочет учиться ювелирному делу и нуждается в образцах для подражания. Он даже попросил Фаберже составить для него список необходимых инструментов. “А зачем в работе с золотом нужен тонкий кожаный ремень без пряжки?”, - поинтересовался великий князь. “Без биться по рукам мастерству не научишь!”, - невозмутимо пояснил Фаберже…
Карл Густавович имел все основания так говорить. В том смысле, что его самого по рукам не били, вот он толком и не выучился мастерству. Ведь ювелир, с легкой руки Романовых провозглашенный “величайшим гением современности” - по натуре своей был скорее историком, знатоком и ценителем искусства, чем истинным художником. И было время, когда к собственной ювелирной фирме Фаберже относился с неслыханным равнодушием!
Ювелирное дело в Петербурге основал его отец, Густав Петрович. Прожив в России 18 лет, Фаберже-старший вдруг решил навсегда обосноваться в Дрездене. Предполагалось, что руководить фирмой станет Карл. Но тот с легкостью перепоручил дела управляющим, а сам предпочел проводить время в реставрационных мастерских Императорского Эрмитажа. Какой-нибудь полуразвалившийся золотой гарнитур эпохи Перикла занимал Карла куда больше, чем товар собственного магазина - густо усыпанные бриллиантами броши, перстни, колье - вещицы весьма заурядные, но пользующиеся неизменным спросом у купеческих любовниц. Примечательно, что в Эрмитаже Карл трудился совершенно бесплатно. Его просто забыли оформить в штат, а сам он за 15 лет так и не удосужился напомнить. Позже умные люди заподозрили в этом хитрый ход - мол, Фаберже таким образом втирался в ближний круг царской семьи.
С ближним кругом все вышло совершенно случайно - в 1884 году нижегородское купечество преподнесло императрице Марии Федоровне вещицу, купленную в магазине у Фаберже, и подарок понравился. Это был букетик ландышей из жемчуга и бриллиантов в миниатюрной золотой корзиночке - копия с древнего китайского оригинала, Бог весть как затесавшаяся среди заурядной продукции фирмы.
Так “предметные фантазии” от Фаберже вошли в моду при дворе. А сам Карл Густавович уверовал в новый жанр!
Теперь он дни напролет проводил в фирме. Давал идеи мастерам. Присматривался к подмастерьям и, заподозря искру таланта, переводил в мастера. Отбирал лучших выпускников Центрального училища технического рисования и черчения и щедро платил им за эскизы. Ведущим ювелирам Фаберже позволял ставить на их творения личные клейма. Состарившихся служащих не гнал, платил жалование даже 82-летнему, совсем ослепшему граверу, работавшему в фирме с 25 лет. И - о чудо! - никто никогда не уходил от Фаберже, чтобы открыть собственное дело, а ведь могли бы - мастера-то подобрались экстра-класса!
Так что же, кроме руководства (сегодня сказали бы “менеджмента”), Фаберже делал сам, своими руками? Только две вещи. Во-первых, разбивал специальным молоточком, который постоянно носил с собой, любое изделие, если оно ему не нравилось - цена здесь не имела значения! И, во вторых - в том случае, если изделие нравилось - торжественно ставил его на ладонь и обходил всех служащих мастерской - рисовальщиков, ювелиров, златокузнецов, камнерезов и эмальеров - со словами: “Посмотрите на эту замечательную вещь, она закончена!”.
Это могло быть что угодно - инкрустированный рубинами портсигар за 30 тысяч, яшмовая ручка для зонтика за 3 рубля или “предметная фантазия”: букет цветов с эмалевыми лепестками, бриллиантовыми тычинками и нефритовыми листочками в вазе с “водой” из горного хрусталя, обсидиановый тюлень, носорог из серой яшмы, человеческие фигурки “Камер-казак Кудинов”, “Певица Варя Панина”, “Дворник”…
Когда в Петербурге широкое распространение получило фотодело, Фаберже стал выпускать рамки для фотографий. Появилось электричество - дверные звонки. Одному журналисту Карл Густавович объяснял: “Есть люди, которым давно надоели бриллианты и жемчуг. Иногда и не удобно дарить драгоценность, а такая вещица подходит.
У меня может купить каждый, ведь есть совсем недорогие предметы!” С легкостью истинного художника Фаберже уравнял в правах драгоценные камни с полудрагоценными, бриллианты со стеклом, фарфором, костью, эмалью. “Если сравнивать с моим делом такие фирмы как Тиффани, Бушерон, Картье, то у них, вероятно, драгоценностей больше, чем у меня. - Сказано в том же интервью. - У них можно найти готовое колье в полтора миллиона рублей. Но ведь это торговцы, а не ювелиры-художники”!
ДОРОГО ЯИЧКО КО ХРИСТОВУ ДНЮ
Что же касается гордости и вершины творчества фирмы Фаберже - серии ювелирных пасхальных яиц для императорской семьи, то, по легенде, создание первого экземпляра связано с убийством Александра II. Мол, императрица Мария Федоровна, жена Александра III, была слишком потрясена видом истекающего кровью свекра, когда того принесли умирать в Зимний дворец. Вот новый император и задумался, каким бы занятным подарком хоть на время отвлечь супругу от тяжких дум. А тут как раз приближалась Святая Пасха, и ювелир Фаберже вызвался изготовить пасхальный сюрприз, достойный императрицы…
Но, как известно, народовольцы убили Александра II в 1881 году, а первое яйцо для императрицы было заказано к Пасхе 1885-го. Впрочем, православная Пасха с ее обычаем христосоваться для титулованных особ и сама по себе - нелегкое испытание.
Однажды император записал в дневнике, что обменялся пасхальными поцелуями с 280 лицами во время ночной церковной службы, а в пасхальное утро - с 730 военными.
На долю царицы едва ли приходилось меньше. А, если учесть, что Мария Федоровна в недавнем прошлом называлась датской принцессой Догмарой и с детства к русским обычаям приучена не была, то ей оставалось только посочувствовать. Ну, или поддержать приличествующее Светлому Празднику настроение каким-нибудь милым и занимательным сюрпризом.
Заказав для императрицы пасхальный сувенир у Фаберже, Государь Император не высказал никаких конкретных пожеланий. Любой другой ювелир принялся бы за колье, диадему или гарнитур. Возможно даже, что футляр был бы выполнен в форме яйца, скажем, из живых ландышей, а то и просто из искусно сплетенной соломы - так пасхальные подарки оформляли и задолго до Фаберже. Подарок выходил и в меру символическим, и практичным.
Сувенир же, доставленный в Зимний дворец Карлом Густавовичем, не имел никакого практического применения: десятисантиметровое яичко, снаружи белое (эмалевое), изнутри, как и полагается, желтое (золотое), в нем сидит на яйцах золотая курочка с глазами из рубинов и бриллиантовым гребнем. В свою очередь курочка тоже открывается, и в ней - рубиновое яичко и миниатюрная императорская корона.
Пустяк, игрушка, к тому же относительно недорогая. Но Мария Федоровна с тех пор и вообразить не могла, чтобы Пасха обходилась без яичка от Фаберже. Когда умер ее муж, заказывать пасхальный сюрприз для нее стал сын - Николай II. Он, впрочем, просил делать по два яйца - еще для жены, царицы Александры Федоровны.
Всего для порфироносной семьи Фаберже изготовил то ли пятьдесят, то ли пятьдесят четыре яйца. Самое дорогое обошлось императору в двадцать пять тысяч рублей.
Самое дешевое - чуть ли не в тысячу (для сравнения: тот же Фаберже за жемчужное ожерелье - обручальный подарок наследника-цесаревича Николая Александровича его невесте принцессе Алисе Гессен-Дармштадтской (будущей Александре Федоровне) - получил 166 500 рублей, и еще 250 000 за другое колье - подарок императора Александра III будущей невестке). Иной раз Фаберже делал яйцо из золота, потом - из горного хрусталя, а однажды - к Пасхе 1916 года - из стали.
Называлось оно “Военное”, по дизайну было весьма простым, а в качестве подставки имело четыре стилизованных патрона (кстати, настоящие патроны фирма Фаберже тоже делала - по приказу Военного ведомства от 1914 года).
Последнее яйцо, приготовляемое к Пасхе 1918 года, было из карельской березы - по понятным причинам, вручить его заказчику не удалось, хотя Фаберже и докучал Керенскому просьбами разрешить посылку в Царское Село (именно там царская семья содержалась под домашним арестом до прихода к власти большевиков).
Что же касается “начинки”, Карл Густавович старался придерживаться принципа актуальности.
В 1891 году, когда цесаревич путешествовал морем в Грецию, Египет, Индию, Сингапур, Китай и Японию, Фаберже спрятал в яйце точную модель крейсера из золота и платины - с крохотным капитанским мостиком, рулевым колесом, тончайшими парусами и всей оснасткой.
К Пасхе 1897 года в яйцо “Коронационное” помещает копию кареты, в которой Николай и Александра полутора годами ранее ехали венчаться на царство: на оконцах из горного хрусталя выгравированы занавески, ступеньки поднимаются, крохотные, меньше рисового зерна ручки поворачиваются, открывая и закрывая дверцы, шасси амортизируют ход.
Наконец, весной 1900 года по случаю завершения строительства Транссиба изготовлено яйцо со сложенным втрое царским поездом внутри (платиновый паровоз и пять золотых вагонов, из которых последний - походная церковь на колесах). Паровоз заводится золотым ключиком и тащит состав несколько метров, сверкая алмазными фарами и рубиновым фонарем. Надписи на вагонах можно прочесть только в микроскоп - ну чем не творение лесковского Левши?
Проект пасхального сувенира каждый раз держался в строжайшем секрете. Бывало, что кто-то из высочайшей фамилии проявлял нетерпение и спрашивал у Фаберже, каким будет следующее яйцо. Карл Густавович неизменно отвечал: “Не извольте беспокоиться.
Ваши Императорские Величества останутся довольны!”. Ему позволялось все, было только единственное негласное условие: никаких яиц с сюрпризами на сторону! То есть заказы на простые ювелирные яйца принимать можно, а вот на яйца “с начинкой” - нет!
Рассказывают, что однажды честолюбивая американская миллиардерша мисс Вандербильд посулила Карлу Фаберже миллион долларов за нарушение этого правила: “мне нужно яйцо, по оригинальности решения сопоставимое с теми, что вы делаете для вашего императора”. В положенный срок она получила от русского ювелира … шкатулку в форме кубика с запиской: “Соблаговолите принять квадратное яйцо”.
И все же по прошествии многих лет выяснилось, что Фаберже обманывал своих высочайших заказчиков. Семь яиц в подарок некой Варваре Кельх почти в точности повторяли царские - за исключением разве что вензеля. Конечно, Варвара с мужем владели Ленскими золотыми приисками, железными дорогами и пароходством и, безусловно, имели возможность щедро оплатить заказ.
Но как-то не верится, что дело тут просто в деньгах. В конце концов риск потерять доверие Императорского Дома не стоит никаких денег! Можно предположить, что тут кроется что-то более личное. Недаром Варвара Кельх слыла женщиной жизнелюбивой, свободомыслящей и весьма кокетливой. В конце концов она убежала от мужа с очередным возлюбленным, прихватив с собой семь шедевров Фаберже.
Что же касается самого Карла Густавовича, то свою супругу Августу он уважал и оберегал от огорчений. Он женился задолго до своего взлета, и брак этот поначалу мог считаться выгодным: дочь мастера придворных мебельных мастерских Богдана Якобса имела и приданое, и связи. Главная же заслуга Августы в том, что она родила мужу четверых толковых сыновей.
…Карлу Густавовичу не пришлось долго ломать голову над тем, кому доверить управление филиалами фирмы, которая постоянно разрасталась. Лондонское отделение возглавлял младший сын Николай.
Старший, Евгений, обучившись ювелирному мастерству, с двадцати лет руководил главным отделением - петербургским. Александр заправлял в Московском филиале. Доли в семейном деле не имел только второй сын, Агафон, и не осталось никаких документов, проливающих свет на причину такой немилости.
Возможно, дело тут в эстетических разногласиях: Агафон Карлович был знатоком камней и страстным коллекционером, с двадцати двух лет занимал должности эксперта Бриллиантовой комнаты Зимнего дворца и оценщика Ссудной казны и, по мнению некоторых современников, имел куда более утонченный вкус, чем Фаберже-старший с его пристрастием к затейливым и помпезным игрушкам.
Агафон Фаберже не оставил профессию и после революции, и оценивал для большевиков конфискованные у Романовых сокровища. Он прожил в советской России аж до 1927 года, а потом тайно перешел финскую границу.
Другие сыновья Карла Густавовича тоже засиделись в Стране Советов дольше, чем большинство людей их круга. Просто у братьев Фаберже оставалось в России дело: драгоценности фирмы, столь легкомысленно брошенные их отцом.
ЗОЛОТАЯ ЛИХОРАДКА
В доме на Большой Морской имелся весьма замысловатый лифт-сейф. Днем на нем можно было разъезжать с этажа на этаж, а ночью его частенько держали под током - если было что с особым тщанием укрывать от воров. Понятно, что большевиков этим не остановишь, но братья Фаберже придумали хитрый ход: после отъезда Карла Густавовича сдать дом в аренду посольству Швейцарии.
Во всем мире территория посольств иностранных государств считается неприкосновенной. Могли ли младшие Фаберже предположить, что новой российской власти не писан и этот закон? Словом, шесть чемоданов с семейными драгоценностями провисели на уровне второго этажа на Большой Морской лишь до мая девятнадцатого года. Затем в дипломатическую миссию ворвались чекисты и взломали сейф. Один из них - начальник особого отдела Гатчинского ЦК - тут же и сбежал, прихватив с собой ценностей на 100 тысяч старыми деньгами.
И все же у сыновей Карла Фаберже оставались еще кое-какие “крохи”. Евгений на отцовской даче в Левашове лично закопал чемодан с изделиями фирмы общей стоимостью в 2 миллиона долларов. Он так и не придумал, как переправить их за границу, и, когда в воздухе запахло жаренным, уехал налегке, планируя когда-нибудь вернуться в Левашово. Теперь дача Фаберже разрушена, и место клада найти невозможно, хотя до сих пор находятся желающие попытаться.
Так же безуспешно роют землю и у финской границы - жена Агафона Карловича спрятала там золото-бриллианты “под приметным деревом”. Третье место паломничества кладоискателей - усадьба Мудули под Ригой. Там, где-то под голубятней, которой теперь нет и в помине, изделия Фаберже закопал некто Бауэр, акционер фирмы и бухгалтер московского отделения. В Латвию ценности провезла его супруга, спрятав в одежде и в каблуках туфель.
Но воспользоваться ими все равно не удалось - слухи дошли до Евгения Фаберже, и тот примчался из Парижа в Ригу, чтобы заявить на Бауэра латвийскому министру юстиции. Несколько недель бывшего бухгалтера протомили в тюрьме, а потом выпустили за отсутствием доказательств. В 1936 он умер, указав родной сестре на ту самую голубятню.
Только вот сестра не сумела удержать язык за зубами, а агенты братьев Фаберже были на чеку. На этот раз в Ригу помчался Александр Карлович, перекопал усадьбу вдоль и поперек, но ничего не нашел и вообще еле унес ноги от советских солдат, внезапно оккупировавших Латвию…
…Шестнадцатью годами ранее, в 1920-ом, Карл Фаберже доживал последние дни в Лозанне, почти в нищете. Он вечно, болел, хандрил и не испытывал желания разговаривать. Единственные слова, которые люди слышали от него достаточно часто, были: “Нет, это не жизнь!”… Когда же кто-то из сыновей спросил, почему Карл не воспользовался уникальной возможностью вывезти из России хоть что-то, старик удивился: “Что проку теперь было бы в нескольких горстях бриллиантов?”.
Может, он имел в виду: потеряв голову, о волосах не плачут, и жалкие осколки былого богатства никак не утешат того, кто утратил дело жизни и любовь царей. А, может, просто, что драгоценности к 1920 году до неприличия обесценились.
ОТ ФАБЕРЖЕ ОПТОМ И В РОЗНИЦУ
В Питере в Гражданскую “Фаберже” шел за несколько картофелин. Да и в Европе дело обстояло не многим лучше: ювелирный рынок перенасытили драгоценности, привезенные ордами русских эмигрантов. Когда же к 1922 году рыночная цена на камешки и драгметалы снова стала расти, большевики вспомнили, что в Москве, в Оружейной палате еще со времен Керенского пылятся сотни ящиков с конфискованным имуществом императорской семьи.
Пасхальные яйца вместе с другими шедеврами ювелирного искусства одно за другим забирал у Оружейной палаты Наркомвнешторг: Стране Советов требовались деньги на индустриализацию. Высокую цену на яйца не назначали из принципа: принято было считать, что художественной ценности царские пасхальные игрушки не имеют. Состоятельные иностранцы, понятное дело, не зевали.
Директор Оружейной палаты Дмитрий Иванов бился за каждый музейный экспонат, писал никому не нужные объяснительные записки, а накануне изъятия последних десяти яиц Фаберже покончил с собой. Это, как ни странно, и спасло остатки коллекции - они и поныне хранятся в музеях Кремля.
При том, что художественная ценность творений фирмы Фаберже по-прежнему многими ставится под сомнение (мол, слишком пышно, слишком занимательно, на грани кича, а знаменитые пасхальные яйца - так просто киндерсюрпризы столетней давности), на аукционах такие лоты неизменно производят сенсацию. К примеру, настольная фигурка слона с клеймом Фаберже ушла за 145 тысяч долларов.
Что же касается яиц, то в основном продаются те, что были сделаны для Варвары Кельх. Стоят они дешевле императорских, но все равно цена доходит до трех с половиной миллионов долларов. Самым же дорогим на сегодняшний момент считается “Зимнее яйцо”, проданное три года назад на аукционе Кристи за 9 579 500 долларов.
И уж совсем недавно девять яиц Фаберже из императорской коллекции купил русский нефтяник Вексельберг, уплатив за них на аукционе Сотби то ли 90, то ли 120 миллионов долларов.
Увы! Нынешним владельцам фирмы “Фаберже и Ко”, в 1923 году основанной в Париже Евгением и Александром Фаберже, приходится довольстоваться куда меньшим оборотом. Магазин с громкой вывеской существует и по сей день, но торгуют там отнюдь не императорскими игрушками, а, например, шампунем. Что ж! В некотором смысле на то была воля Карла Густавовича Фаберже.
Петер Карл Густавович Фаберже. Родился 18 (30) мая 1846 года в Санкт-Петербурге - умер 24 сентября 1920 года в Лозанне (Швейцария). Российский ювелир. Изготовитель знаменитых яиц Фаберже.
Карл Фаберже родился 18 (30 по новому стилю) мая 1846 года в Санкт-Петербурге.
По национальности - немец.
Отец - Густав Фаберже, происходил из немецкой семьи с французскими корнями, родом из Эстонии. В 1842 году основал ювелирную фирму в Санкт-Петербурге.
Мать - Шарлотта Юнгштедт, дочь датского художника.
В юные годы Карл Фаберже путешествовал по Европе, обучался в Дрездене. Затем начал осваивать ювелирное дело у франкфуртского мастера Йозефа Фридмана.
После этого вернулся в Россию и в возрасте 24 лет в 1870 году возглавил фирму отца.
Крестным отцом фирмы Фаберже, который позволил его произведениям стать всемирно знаменитыми, можно считать русского императора , который в 1882 году на Всероссийской художественно-промышленной выставке в Москве обратил внимание на изделия мастера. С того времени Петер Карл получил покровительство царской семьи и звание «ювелира Его Императорского Величества и ювелира Императорского Эрмитажа».
Свое первое ювелирное яйцо Карл Фаберже и мастера его фирмы создали в 1885 году - они выполняли заказ Александра III, пожелавшего сделать пасхальный сюрприз для его жены Марии Федоровны. Так называемое «Куриное» яйцо снаружи покрыто белой, имитирующей скорлупу, эмалью, а внутри, в «желтке» из матового золота, - изготовленная из цветного золота курочка. Внутри курочки, в свою очередь, спрятана небольшая рубиновая корона, которая позднее была утрачена.
Надо отметить, что идея подобного ювелирного изделия отнюдь не была оригинальной - пасхальное яйцо Фаберже стало вольной интерпретацией яйца, изготовленного в начале XVIII века (3 экземпляра которого известны и сегодня). Они находятся в замке Розенборг (Копенгаген), музее Истории искусств (Вена) и в частной коллекции (ранее было в Дрезденской художественной галерее «Зеленые своды»). Во всех трех упомянутых экземплярах яиц спрятана курочка, открыв которую, можно обнаружить корону, а в ней - кольцо. Считается, что императору хотелось порадовать супругу сюрпризом, который напомнил бы ей хорошо знакомое изделие из датской королевской сокровищницы.
Императрица была так очарована подарком, что Фаберже, превратившийся в придворного ювелира, получил заказ изготавливать по яйцу ежегодно. При этом изделию следовало быть уникальным и содержать какой-либо сюрприз - это было единственным условием.
Вскоре фирма Фаберже прославилась на всю Европу. Многие родственники императорской семьи в Великобритании, Дании, Греции и Болгарии получали изделия в подарок.
В 1900 году в Париже Фаберже получил звание «мастера Парижской гильдии ювелиров», а также его наградили орденом Почётного легиона.
В 1899-1900 годах в центре Санкт-Петербурга возводится главное здание фирмы Фаберже по проекту архитектора Карла Шмидта, двоюродного племянника ювелира. На первых этажах разместились магазин и мастерские. Остальную часть здания заняли жилые комнаты семьи Фаберже.
Изготовление каждого яйца занимало практически год. Как только эскиз был утвержден, за работу бралась целая команда ювелиров фирмы, имена некоторых из них сохранились - в связи с чем говорить, что автор всех яиц лично сам Карл Фаберже не следует. Особенно велик вклад мастера Михаила Перхина. Также упоминаются Август Хольстром, Генрик Вигстром, Эрик Коллин.
Серия императорских яиц пользовалась такой славой, что фирма Фаберже выполнила несколько изделий и для частных заказчиков. Среди них стоит особняком серия из семи яиц, подаренных золотопромышленником Александром Фердинандовичем Кельхом своей супруге. Остальные известные восемь яиц Фаберже были выполнены на заказ для Феликса Юсупова, племянника Альфреда Нобеля, Ротшильдов, герцогини Мальборо и неустановленных лиц. Они не такие роскошные, как императорские, и не являются оригинальными, зачастую повторяя тип, придуманный для царских подарков.
Возможно, для частных лиц были выполнены ещё какие-либо изделия, но они никогда не были задокументированы (в отличие от царских яиц), что оставляет некоторую свободу для умелых фальсификаторов. Пример неожиданного открытия - выставленное на продажу осенью 2007 году «яйцо Ротшильдов», которое было заказано представителями клана в фирме Фаберже и хранилось среди семейного имущества, не афишируясь, целое столетие.
Среди других работ Фаберже - уникальный натюрморт 1905 года, который представляет собой камень, на котором разложен «джентльменский набор»: яичница, гранёный стакан с недопитой водкой, закуска и недокуренная папироса. Несмотря на кажущуюся простоту, натюрморт выполнен из самых дорогих материалов: кирпич выточен из яшмы, белок - из белого камня, желток - из янтаря, газета, рыбки-закуска и мухи - из серебра, стакан и его содержимое - из хрусталя, а окурок - из хрусталя и кварца.
Фирма Фаберже выпускала не только дорогостоящие «игрушки для богатых», но и вещи, рассчитанные на потребителя со средним достатком. Известно, что на одном из заводов фирмы в 1914 году выпускались медные чарки.
яйца Фаберже
После революции 1917-го и установления советской власти фабрики и магазины Фаберже в Петрограде, Москве и Одессе были национализированы.
В Петрограде в руки большевиков попали практически все запасы драгоценных металлов, камней и уже готовых изделий, за которые владельцам не было выплачено никакой компенсации. Спасти от национализации удалось лишь маленькую долю изделий, которые Евгений Фаберже незадолго до этого смог вывезти в Финляндию.
Впоследствии большевики свободно распоряжались конфискованным имуществом - так, Эмануил Сноумэн (Emanuel Snowman) из торгового дома Wartski вспоминал, что в период с 1925 по 1939 годы он регулярно приобретал у советского государственного торгового агента большое количество изделий Фаберже, в том числе шесть пасхальных яиц, прямо в расположении бывшего петроградского магазина Карла Фаберже на Большой Морской, 24.
В сентябре 1918 года Карл Фаберже, опасаясь ареста, нелегально покинул Петроград, под видом курьера одного из иностранных посольств, и поездом уехал за границу - в Ригу. Вскоре после этого Советская Россия вторглась в Латвию и Карлу Фаберже пришлось бежать дальше на Запад - в Германию.
Он поселился в Берлине, но и там началась революция. Фаберже пришлось перебраться во Франкфурт-на-Майне, затем в Хомбург и Висбаден, где он наконец-то остановился.
Карл Фаберже так и не оправился после потрясших его революционных событий. В это время он часто повторял: «Жизни больше нет».
В мае 1920 года у него стало плохо с сердцем. Когда здоровье его несколько улучшилось, семья перевезла его в окрестности Женевского озера, известные своим здоровым климатом.
Умер в городе Лозанна в Швейцарии утром 24 сентября 1920 года, выкурив незадолго до смерти полсигары. Похоронен на кладбище Гран-Жас в Каннах.
В память о великом в Одессе на здании гостиницы Пассаж, где в фешенебельных торговых рядах до большевистской революции располагался ювелирный салон Карла Фаберже, установлена мемориальная доска. В Киеве также есть мемориальная доска в честь известного ювелира.
В Санкт-Петербурге есть Площадь Карла Фаберже.
19 ноября 2013 года в Санкт-Петербурге в Дворце Нарышкиных-Шуваловых был открыт Музей Фаберже.
В Баден-Бадене есть музей Фаберже первый в мире, полностью посвященный работам фирмы ювелира.
В Москве есть колледж декоративно-прикладного искусства имени Карла Фаберже.
Тайны Фаберже
Личная жизнь Карла Фаберже:
Жена - Августа Юлия Якобс. Вступили в брак в 1872 году.
В браке родилось четверо сыновей: Евгений Фаберже, Николай Фаберже, Александр Фаберже, Агафон Карлович Фаберже.
У Карла Фаберже был роман с кафешантанной певичкой Иоанной-Амалией Крибель. Он влюбился в нее в Париже в 1902 году в возрасте 56 лет. Ей было 21. С того времени он ежегодно примерно на 3 месяца выезжал по коммерческим делам в Европу, где сожительствовал со своей пассией. Их роман длился 10 лет.
В 1912 году Иоанна-Амалия вышла замуж за 75-летнего грузинского князя Карамана Цицианова.
Судьба свела их в 1914 году, с началом войны. В тот момент она жила в Германии и упросила бывшего любовника походатайствовать о переезде в Россию. Несмотря на то, что тогда начались гонения на людей с немецкими фамилиями и сам Фаберже балансировал на грани высылки (из-за чего даже частично перерегистрировал акции фирмы на доверенных работников с русскими именами), он использовал свои связи при Дворе и помог бывшей пассии перебраться в Петербург, в котором она поселилась в гостинице Европейская.
В 1916 году Иоанна-Амалия Цицианова (урожденная Крибель) была обвинена в шпионаже в пользу Германии и арестована. Фаберже и тогда пытался хлопотать за неё, но безуспешно: Амалию осудили и отправили в Сибирь.
Амалия Крибель - любовница Фаберже
Сыновья Карла Фаберже:
Старший сын - Евгений Карлович Фаберже (29.05.1874 - 1960), талантливый художник по украшениям и портретист, учился в Петришуле с 1887 по 1892 год и на ювелирном отделении университета в Ханау в Германии, а также у С. Зайденберга и Ю. Оллилла в Хельсинки.
В 1897 году работал экспертом на выставке в Стокгольме.
В 1900 году за выставку в Париже награждён офицерским знаком Академии Искусств и болгарским орденом святого Александра.
С 1894 года работал на фирме отца. С 1898 по 1918 годы вместе с отцом и братом Агафоном Карловичем фактический руководитель фирмы в Санкт - Петербурге.
В 1923 году эмигрировал в Париж, где основал вместе с братом фирму «Фаберже и К».
Агафон Карлович Фаберже (24.01.1876 - 1951) учился в Петришуле с 1887 по 1892 год и на коммерческом отделении гимназии Видемана.
В мае 1895 года вступил в дело отца, с 1898 года - эксперт Бриллиантовой комнаты Зимнего Дворца, оценщик Ссудной кассы, оценщик Его Императорского Величества по доверенности отца.
В 1900-1910-х годах вместе с отцом и братом Евгением Карловичем руководил делами фирмы. По итогам выставки 1900 года в Париже награждён золотой медалью.
Был несправедливо обвинен отцом в краже денег, после чего их отношения прекратились - только через много лет друг семьи сам признался в краже.
Он не уехал вместе с семьей из советской России. С 1922 года был назначен уполномоченным Гохрана и оценщиком.
В 1927 году вместе с женой Марией Борзовой перешел границу с Финляндией по льду Финского залива, предварительно переправив через знакомых и друзей деньги и драгоценности, которых хватило ненадолго, а многое было украдено. Оказался в крайней бедности. Поселился в купленном и перестроенном четырехэтажном доме в Хельсинки. Жил за счет продажи части своей богатейшей коллекции марок.
Александр Карлович Фаберже (17.12.1877 - 1952) учился в Петришуле с 1887 по 1895 год и в училище барона Штиглица, затем у Кашо в Женеве.
Затем - руководитель и художник московского отделения фирмы.
В 1919 году был назначен экспертом Наркомпроса.
Позже эмигрировал в Париж, где работал на фирме «Фаберже и К».
Николай Карлович Фаберже (09.05.1884 - 1939) - выпускник Петришуле (учился с 1894 по 1902 год), художник по ювелирным изделиям. Учился у американского художника Сэржанта в Англии.
С 1906 года проживал в Англии, работал в лондонском филиале фирмы Фаберже.
